2 комментария к “Фаддей Булгарин и Маковичи”

  1. Артём:

    Очень трогательно и интересно!

  2. Василий:

    Воспоминания Ф.В.Булгарина – это, во-первых, его автобиография в мельчайших подробностях. Все предисловие – это клятва в правдивости: «верьте мне, что все сказанное в моих Воспоминаниях сущая истина». Вероятно, это было необходимо, чтобы отмести всякого рода слухи, разносимые «завистниками его успеха».
    Один из таких мифов об его отце оказался в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона (1890), в котором «Отец его, товарищ Костюшки, за убийство русского генерала Воронова был сослан в 1794 г. в Сибирь». И это через полвека после публикации Воспоминаний (1845). В этом виден злой умысел Ф.А.Брокгауза и Ильи Абрамовича Ефрона в намерении навечно заклеймить Ф.В.Булгарина, как «сына каторжника», за его неприязнь к «еврейскому сословию», высказанную в Воспоминаниях. И это им удалось.
    Убийство было. Отец его отца, вотчинник Грицевич, действительно, «убил в пограничном споре помещика Узловского», во времена Речи Посполитой. Но это было так давно («отец в малолетстве остался сиротой»), что через много лет в пересказе этого события остался какой-то отец Булгарин и дополнено подробностями, применительно к Российской Империи.
    Странно, почему сегодня, имея в Воспоминаниях подробную биографию Булгарина в изложении самого Булгарина, тиражируется биография из ЭСБЕ?
    Правда об отце Ф.В.Булгарина – Венедикте Булгарине.
    Воспоминания (1845).
    «Отец мой был весьма далек фанатизма, напротив, был сильным приверженцем веротерпимости и всех нововведений» – не похоже на «ярого республиканца».
    «Отец мой, в звании народного гражданско-военного комиссара, должен был поневоле исправлять обязанности маршала (предводителя дворянства), судьи и всех полицейских властей. Не знаю, на какое пространство простиралась эта принужденная власть его, но официально он был комиссаром Воеводства Новогрудского» – 1795, после 1794 («каторга»?).
    Весной 1795 Венедикт Булгарин для исполнения обязанностей в своей должности был призван из Глуска в Несвиж к генералу графу Ферзену, пленившему Костюшко («товарищ отца»).
    Этот эпизод никак не похож на каторгу (1794): осужденные на каторгу, как правило, клеймятся, заковываются в цепи, а дворяне лишаются сословного состояния. Павел I придет к власти, чтобы «помиловать отца», только через 2 года. Сбежать из каторги через полгода и прямо на работу к генералу Ферзену? Абсурд. На каторгу идут, в прямом смысле, полгода, если дойдут живыми, и бегут, в прямом смысле, столько же. Так что, не успел бы.
    Не мог В.Булгарин исполнять эти обязанности и после каторги. К примеру, после четырехмесячного ареста в 1796 в Вильно «он ужасно переменился: похудел, постарел десятью годами и поседел». А каторга в Сибири – это не посиделки в европейском Вильно.
    Ф.В.Булгарин был принят в Кадетский корпус в 1798, только после того, как «были получены из провинции свидетельства о моем дворянстве. Через несколько месяцев вышло от государя разрешение об определении меня в кадеты» – свидетельством о дворянстве сына подтверждается дворянское достоинство отца.
    Венедикт Булгарин сохранил свое дворянское звание до конца жизни. В архивных документах глусские Булгарины величались как «Хорунжие Мозырские».
    Метрика Глусского костела о смерти Венедикта Булгарина (латынь):
    1801 года месяца июня 14 дня в имении Маковищи умер благородный Бенедикт Булгарин, Хорунжий былой Польши, 47 лет, похоронен 16 того же на кладбище Глусского приходского костела вне местечка Глуска.
    В 1807 Ф.В.Булгарин поручил Иоселю (Иосель Мовшов Дрекслер, 58 лет в 1811) поставить на могиле отца «кованый железный крест», вероятно, как на других благородных могилах. Каменных надгробий 18-го века в Глуске нет. Но и железо на глусских кладбищах оказалось не вечным материалом. К позору глущан, железные кресты с могил похищены, выломаны из каменных надгробий, разобраны чугунные ограды, похищен чугунный памятник Александре из Лаппов (Якса) Быковской (1827-1899). С тех времен остался один кованый крест и один высокий чугунный – последний памятник знатным прихожанам Глусского костела 18-го века:
    Венедикту Булгарину;
    княгине Барбаре Пузынине (1755-1787) – дочь князя Альбрехта Радзивилла, староста Речицкий, владелец Глуска;
    графу Станиславу Иосифовичу Юдицкому (1772-1828) – внук князя Альбрехта Радзивилла (сын его дочери Алоизы), владелец Глуска;
    (Якса) Быковским (Флориан, Петронела, Стефан, Елизавета), хорунжие воеводства Минского, крупнейшие помещики, владельцы имения Заволочицы (900 душ);
    Иосифу Дашкевичу (1743-1813), подстолий Гродненский, владелец имения Положевичи, включая Маковищи, которое было в 12-летнем (1795-1807) споре с Булгаринами;
    другим знатным особам своей эпохи, составляющим историю Глуска.
    Этот чугунный крест представляет историко-культурную ценность для Глуска и нуждается в охране.

    В.В.Балейко
    8.3.18

Добавить комментарий